автор рецензии: Название сборника Пелевина «П5» можно расшифровывать по-разному. Прощальные песни политических пигмеев Пиндостана, как предлагает сам автор; Пять повестей (ну, были же «Повести Белкина», а тут «Повести Пелевина»), или как угодно еще. Поле для размышления, тот самый пресловутый дискурс, Пелевин оставляет настолько широким, что после прочтения книги даже и не знаешь, куда бежать, в какой набат звонить.
Само слово «пиндос» (греч. Πίνδος) во времена расцвета Древней Греции служило названием для жителей полисов, являвшихся членами Делосской лиги. Постепенно стало самоназванием греческих колонистов, а в русский язык вошло уже как именование черноморских греков-поселенцев. Этим словом не брезговали и Чехов с Куприным, и Паустовский с Искандером. Затем оно мутировало до значения «любой южный инородец», а к концу XX века и вовсе стало обозначать американских военнослужащих. Осталось понять, в каком смысле употребляет его Пелевин. Если в значении русского новояза – то сегодня это уничижительное название всех скопом американцев. Пиндостан, таким образом, — Америка, и книжка являет финал Западной цивилизации (к которой себя причисляет современная Россия); конец прекрасной эпохи. Если же брать его первоначальное значение, то Пиндостан, выходит, всего-навсего полис.Первая и самая большая новелла - «Зал поющих кариатид», описывает гламурную московскую тусовку двухтысячных. Пелевин рекрутировал в нее всех персонажей светской хроники глянцевых журналов. Например, Петр Моисеевич, отбирающий девушек в элитный бордель на Рублевке, очевидно напоминает Петра Листермана:
